О путче ГКЧП сегодня, если и вспоминают, то в основном с иронией — ну, вы знаете, «Лебединое озеро» по телевизору, дрожащие руки дедов-зачинщиков, читающих с листочка, и всё в этом роде. Впрочем, в те три августовских дня тридцать пять лет назад в Украине было не до смеха. Казалось, что на республику, которая уже провела более или менее демократические выборы в парламент, приняла Декларацию о государственном суверенитете, привыкла к многотысячным уличным протестам и независимой прессе, вновь ложилась тень реставрации тоталитаризма, а вместе с ним — имперского господства, исключающего любую самостоятельность.

За эти три дня многим пришлось определяться, на чьей стороне они и за что. Реваншисты откровенно радовались, что «наконец-то наведут порядок». Руководство республики во главе с Леонидом Кравчуком выжидало, не спеша заявлять о лояльности мятежникам, но и не призывая граждан к сопротивлению. Но были и те, кто уже в первые часы путча выступил в защиту демократии и суверенитета — прекрасно понимая, чем это может обернуться для них в случае успеха заговорщиков. Среди организаторов и участников украинского Сопротивления ГКЧП — далеко не только национал-демократы и националисты.

«К неповиновению по первому призыву»

Одной из сил, приведших Украину к независимости, было рабочее движение, преимущественно восточных индустриальных регионов. Массовые забастовки 1989 и 1991 годов, начатые шахтерами Донбасса, оказались для руководства СССР даже большим вызовом, чем выступления национально-демократической оппозиции. И не только потому, что они ставили под сомнение экономическое господство советской номенклатуры. «Руховскую» интеллигенцию всегда можно было заклеймить как «оторванную от народа», но что делать с тысячами представителей именно того рабочего класса, от имени которого режим якобы и осуществлял свою власть? А тем временем забастовщики требовали уже не только повысить зарплаты и улучшить условия труда, но и, например, отменить ведущую роль КПСС и придать конституционное значение Декларации о государственном суверенитете. Лидеры забастовочных комитетов и независимых профсоюзов не всегда и не во всём находили общий язык с национал-демократами, но так же стремились к демократии и самостоятельности. Поэтому неудивительно, что путч ГКЧП они восприняли как угрозу всему тому, за что они боролись.

Уже в первый день мятежа, 19 августа, Республиканский забастовочный комитет опубликовал обращение, в котором требовал от Верховной Рады немедленно приостановить действие всех постановлений ГКЧП на территории Украины и объявлял по всей республике «предзабастовочную готовность». В тот же день к украинцам обратилось Всеукраинское объединение солидарности трудящихся (ВОСТ), созданное за два месяца до этого как коалиция забастовочных комитетов и рабочих организаций. Оно назвало путч «первым шагом к военной диктатуре на территории Украины» и призвало граждан «по первому призыву быть готовыми к Всеукраинской акции гражданского неповиновения».

«Только объединенные усилия украинского народа способны не допустить развязывания гражданской войны, установления военной диктатуры, защитить законные права человека, свободу и независимость Украины», — говорилось в обращении объединения.

По призыву ВОСТ к подготовке к выступлению приступили рабочие забастовочные комитеты преимущественно в западноукраинских городах. Тем временем о подготовке всеобщей шахтерской забастовки объявил и Донецкий забастовочный комитет. «19 августа в забастовковый комитет приходили сотрудники областных управлений КГБ и МВД с угрозами: „Мы вас не будем арестовывать, мы вам дадим чайку попить — будете всю жизнь воробьям дулю показывать“, — вспоминает один из лидеров тогдашнего шахтерского движения Николай Волинко. — Было страшно, да, ведь перестройка освежила в памяти советские репрессии 1937 года, а с другой стороны мы почувствовали себя сильными и были готовы сражаться». 20 августа горняки Донбасса отправили делегацию в Верховную Раду.

«Мы написали обращение к председателю Верховной Рады Леониду Кравчуку о своем неповиновении ГКЧП, и это было поддержкой со стороны Киева. В те дни уже бастовали 80 из 200 шахт Донбасса, и их количество могло резко возрасти. Я так скажу: в тот период забастовочные комитеты были реальной властью на шахтах», — рассказывает Волинко.

Конечно, названная им цифра может быть преувеличена. Но точно известно, что лидеры горняков Донецка, Красноармейска (нынешний Покровск) и Павлограда, в соответствии с решением межрегионального объединения тогда ещё всесоюзного Независимого профсоюза горняков, объявили предзабастовочное положение. Бессрочная всеукраинская забастовка шахтеров должна была начаться 21 августа. Впрочем, дедам-зачинщикам в Москве всё-таки удалось её избежать — правда, лишь потому, что бастовать уже не было нужды, ведь путч потерпел крах, а ГКЧП прекратило своё существование.

На площадях слева

В советском политическом сленге всё прогрессивное, революционное и хорошее обозначалось как «левое», тогда как «правым» считалось реакционное и застойное. Тысячи людей, которых охватила революционная волна 1989–1991 годов, воспитывались именно в этой политической традиции и не знали другого политического языка. Поэтому партийную номенклатуру и её сторонников называли в основном «правыми», а оппозиционные движения — «левыми». Терминологически это было не совсем верно, ведь среди оппозиционеров был представлен буквально весь политический спектр — от анархистов до монархистов. В то же время среди участников массового движения были не только право-либеральные национал-демократы, но и сторонники действительно левых, демократически-социалистических или даже более радикальных взглядов.

В частности, первую несанкционированную политическую демонстрацию в Украине — 20 сентября 1987 года — провели львовские хиппи. Молодежные анархистские группы принимали участие в киевской «революции на граните» 1990 года и резонансных протестах против вредных выбросов коксохимического завода в Запорожье в 1991 году. Сразу несколько вновь созданных политических организаций позиционировали себя как социал-демократические, а идейный социал-демократ Мирослав Попович даже представлял «Народный Рух Украины» на теледебатах с Кравчуком, тогда ещё партийным идеологом КПУ.

Непосредственно к наследию украинской социал-демократии и принципам Социалистического Интернационала тогда апеллировали две политические группы. Одна из них, «Объединённая социал-демократическая партия Украины» (не путать с более поздней СДПУ(о) — это совершенно разные, даже противоположные организации), считалась более социалистической. Другая, «Социал-демократическая партия Украины», склонялась скорее к более умеренным центристско-левым подходам. Однако обе они присоединились к сопротивлению ГКЧП. За три дня путча объединенные эсдеки, например, выпустили более двух десятков видов листовок с призывами к украинцам защитить демократические свободы. Причем на Крещатике такие листовки появились уже 19 августа в 11:00. В одной из них говорилось, что «хунте может быть только один ответ — Всеукраинская забастовка до полной победы демократии в Украине!». 20 августа обе партии совместно с другими демократическими организациями направили воззвание в президиум Верховной Рады, требуя признать ГКЧП антиконституционным органом.

Социал-демократы проявляли активность не только в Киеве, но и в регионах. Например, винницкая организация ОСДПУ раздавала листовки против путчистов и обратилась в городской совет с предложением немедленно осудить московский мятеж. В Харькове объединённые социал-демократы вместе с остальными демократическими силами назвали ГКЧП «хунтой» и государственными преступниками и призвали горожан сопротивляться любой попытке распространения его деятельности «на территорию суверенной Украины» вплоть до объявления бессрочной всеобщей забастовки. Также активисты предупредили городских чиновников, что «поддержка ими путчистов по закону квалифицируется как государственная измена со всеми вытекающими отсюда последствиями». В Ялте местная организация СДПУ уже 19 августа призвала горожан к сопротивлению, а на следующий день устроила на центральной площади города пикет протеста. В Житомире именно эсдеки выступили инициаторами общегородского митинга против попытки государственного переворота.

Почти во всех украинских городах, где существовали анархистские группы, они также присоединялись к сопротивлению. Распространяли листовки против мятежников, а кое-где даже пытались организовать забастовки — например, в Запорожье. Известный рабочий активист из Днепропетровска Олег Дубровский рассказывает, как три суток подряд ночью печатал, а днём расклеивал листовки с призывом к сопротивлению на заводах города.

«Директор моего завода в то время был в отпуске (ведь это был август — любимое время отпусков господ начальников), — вспоминает он, — и вместо него функции директора исполнял заводской главный инженер, который в спешке, на основании «чрезвычайного положения», поспешил уволить меня и лично вез экземпляр упомянутой листовки в райком КПСС, где все три суток продолжались заседания «партгоспактива» и определялись «чрезвычайные тройки», которые на предприятиях должны были наводить «производственную и трудовую дисциплину» в соответствии с требованиями «чрезвычайного положения».

Донецкие анархисты были настроены более радикально: «Мы пишем на стенах города: „Мы не рабы!“ Горный мастер Константин привез несколько упаковок шахтной взрывчатки и запалы к ней», — это из воспоминаний анархо-синдикалиста Сергея Шевченко. А в тогдашней столице украинского анархизма — Харькове — «Боевой анархо-революционный союз», среди активистов которого было несколько участников боевых действий в Афганистане, серьёзно готовился к партизанским действиям в случае победы путчистов.

История украинского освободительного движения — в том числе современного — гораздо интереснее, ярче и разнообразнее любых её официозных версий. И, конечно, она будет неполной без истории рабочего движения и политических течений, которые себя с ним отождествляли. Несмотря на то, что это движение и его роль (как, собственно, и самих рабочих) годами предпочитают игнорировать и не замечать, в ключевые моменты — как в 1917–1920, так и в 1989–1991 — именно оно в значительной степени определяло будущее страны.

Источники:

Агапов В. Л. Взаимоотношения забастовочного шахтерского и национально-демократического движений в 1991 г.

Высоцкий О. Социал-демократы в современной Украине: опыт политической оппозиции / О. Высоцкий // Политологические чтения. – 1995. – № 1

Обращение Народного Совета и демократических организаций от 20 августа 1991 г.

Гай-Нижник П. Создание Демократической партии Украины и её позиция в отношении путча ГКЧП (1990–1991 гг.)

Дубовик А. Очерк истории анархического движения в Украине. 1980–1990-е годы

К гражданам Украины! [листовка ОСДПУ от 19 августа 1991 г.].

«Никаких революционных традиций нет и не было». Интервью с Олегом Дубровским.

Обращение в Верховный Совет УССР от Донецкой региональной организации СДПУ от 24 августа 1991 г.

Проблемы винницкой социал-демократии // Вестник украинской социал-демократии. – 1992. – № 1 (май).

СДПУ в дни путча // Киевский социал-демократ. – 1991. – № 1 (октябрь).

https://svoi.city/articles/160350/hto-19-serpnya-1991-roku-vijshov-za-ukrainu-na-donechchini

Шевченко С. Мой День независимости