АдГ завоёвывает поддержку далеко за пределами своего правого ядра — особенно среди рабочих. Те, кто отвечает на это лишь разъяснениями её программы и заявлениями о приверженности демократии, недооценивают проблему. Профсоюзы должны оспорить монополию АдГ на оппозицию и вновь стать ощутимой самостоятельной общественной противодействующей силой.

Саксония-Анхальт является тревожным сигналом для профсоюзов. Не только потому, что там АдГ стала самой сильной политической силой, но и потому, что среди рабочих её результаты ещё значительно выше. Это уже давно нельзя списывать на особый случай Восточной Германии.

Очевидный профсоюзный ответ годами остаётся одним: АдГ в экономическом отношении не представляет интересы наёмных работников. Её налоговая политика снижает нагрузку на состоятельных людей, а социальная политика ослабляет социальное обеспечение. Профсоюзы должны лучше разъяснять это.

Это всё верно. Но этого недостаточно. Потому что утверждение, что рабочие голосуют «против своих собственных интересов», предполагает, что из социального положения однозначно следует, в чём заключается собственный интерес. Но так не работает политическое сознание. Из общей зависимости от наёмного труда ещё не следует, какие интересы люди считают политически приоритетными, как они их интерпретируют и против кого направляют.

Работник может воспринимать себя как наёмного работника, которому нужны более высокие зарплаты и участие в управлении. Он одновременно может видеть себя как налогоплательщика, который считает, что слишком много платит за других; как немецкого квалифицированного рабочего, который хочет защищать свой статус от мигрантов; как водителя автомобиля, который воспринимает климатическую политику как непосильное требование; или как «человека, вносящего вклад в общество», который считает социальные выплаты другим слишком щедрыми. Классовое положение не порождает классового сознания. Объективные интересы сами за себя не говорят. Их нужно осознать, интерпретировать и организовать.

Именно здесь начинает действовать АдГ. Она целенаправленно обращается к части рабочего класса, но выражает её интересы не как общий классовый интерес. Она переводит социальный опыт в групповые интересы, которые противопоставляются друг другу: плательщики взносов против получателей социальных выплат, немецкие работники против мигрантов, промышленные рабочие против климатической политики и её предполагаемых выгодоприобретателей.

Так конфликт смещается. В центре больше не вопрос о том, кто принимает решения об инвестициях, условиях труда или прибылях, а о том, кто к какой группе относится, кто «вносит вклад», кто якобы извлекает выгоду и кто живёт за счёт других.

Лежащий в основе этого опыт реален: нестабильность занятости, потеря промышленных рабочих мест, высокие расходы на жильё и энергию, страх социального падения и ветшающая инфраструктура, конкуренция за ограниченные ресурсы: доступное жильё, места в детских садах, медицинское обслуживание или работающий общественный транспорт. Для многих эти проблемы взаимосвязаны — и действительно, цены на энергию, промышленный кризис, государственные инвестиции, социальная политика и геополитические решения связаны между собой. Профсоюзы и левые, однако, часто испытывают трудности с выработкой на этой основе связного политического объяснения.

Совсем иначе действует АдГ: она предлагает для этого нарратив — искажённый, перевёрнутый, реакционный, но политически связный. Она говорит: эти проблемы имеют общий источник, и мы можем назвать того, кто за это отвечает.

Единство, которое из этого возникает, не является классовым единством. Оно создаётся через нацию, личный вклад, порядок, принадлежность и образы врага. АдГ объединяет опыт кризисов, разрушая классовую солидарность. Она политически связывает разный опыт переживания кризисов, разделяя и противопоставляя интересы затронутых людей. Таким образом наёмные работники, самозанятые и часть буржуазии могут собраться в одном политическом лагере, в то время как отношения власти между трудом и капиталом выходят из поля зрения.

Для профсоюзов из этого следует неудобный вывод: недостаточно объяснять работникам их «правильные» интересы. Если у людей есть несколько, частично противоречащих друг другу интересов, политическая задача не педагогическая, а организационная. Она заключается в том, чтобы связывать различные интересы таким образом, чтобы возникла способность к совместному действию.

Это суть классовой политики. Общая зависимость от наёмного труда создаёт общее классовое положение и реальное противоречие интересов с капиталом. Но эта общность не превращается автоматически в политическое действие. Классовая политика должна сделать её видимой, согласовать различные частные интересы и перевести их в общие требования и организованную силу.

Работник по уходу, рабочий автомобильной промышленности и мигрантка, доставляющая посылки, не имеют одинаковых непосредственных интересов. Но они могут найти общие интересы: в вопросах охвата коллективными договорами, социальной защиты, рабочего времени или того, кто несёт расходы на экономическую трансформацию.

Поэтому демократическая классовая политика начинается не с деклараций, а с практики. Там, где правые организуют горизонтальную конкуренцию, профсоюзы должны выстраивать связи. Там, где группы стравливают друг с другом, они должны показывать, какие конфликты носят вертикальный характер: между наёмными работниками и руководством предприятий, между теми, кто распоряжается инвестициями, и теми, кто несёт их последствия.

Здесь также обретает конкретный смысл демократия. Профсоюзы могут с полным правом противопоставлять АдГ человеческое достоинство, равенство и демократические права. Но такие ценности приобретают другую силу, когда демократия проявляется не только как конституционный порядок, но и как опыт собственной способности влиять на происходящее.

Тот, кто совместно с другими предотвращает введение сменного графика, добивается установления норм численности персонала или завоёвывает коллективный договор, переживает демократию в её элементарном смысле: как возможность вместе с другими влиять на условия собственной жизни. Поэтому солидарность — это не в первую очередь моральная позиция. Она может быть практическим опытом.

Коллега-мигрант тогда становится не прежде всего предметом дебатов о миграции, а тем человеком, без которого не собрать большинство в поддержку требования. Работница, нанятая через агентство временной занятости, не является конкуренткой, когда постоянный и заёмный персонал совместно добиваются её приёма в штат предприятия. Различия не исчезают. Но их политическое значение меняется.

Именно здесь заключается классово-политический потенциал органайзинга. Органайзинг не предполагает заранее существующего классового единства. Он может способствовать его созданию. Не через призывы, а через то, что люди общаются друг с другом, формулируют требования, вступают в конфликты и действуют совместно.

Политическое просвещение также следовало бы переосмыслить. Профсоюзы должны чётко отмежёвываться от расизма и человеконенавистнических позиций. Но образовательная работа, которая ограничивается передачей «правильных» демократических установок, не выиграет борьбу за интересы. Тот, кто хочет потеснить правые интерпретации, нуждается в пространствах, где люди могут высказать свой разный опыт и преобразовать его в общие интересы.

Поэтому задача заключается не в том, чтобы «вернуть» якобы потерянный рабочий класс. Это романтизирует прежнее единство, которого в таком виде никогда не существовало. Классовая политика — это не путь назад в прежнюю социальную среду. Это процесс создания единства.

Для этого профсоюзы обладают особым ресурсом: они могут не только обращаться к людям, но и организовывать их. Они могут превращать разрозненное недовольство в общие требования, а общие требования — в противодействующую силу.

То, что сама АдГ не предлагает политики в интересах наёмных работников, не меняет того факта, что голос за неё сейчас для многих кажется наиболее эффективным средством наказать проводников политического курса, который они воспринимают как направленный против их интересов и пагубный. Поэтому решающий вопрос заключается не только в том, почему работники голосуют за АдГ. Он также звучит так: почему они должны верить, что со своим профсоюзом могут добиться больших изменений, чем голосом за АдГ? На это нет чисто коммуникационного ответа. Он должен быть дан на практике — через реальное соотношение сил.

Профсоюзы должны не только предлагать лучшее объяснение кризиса. Они должны организовать более эффективную форму совместной защиты интересов. Солидарность нужно испытать на собственном опыте.

  • Йёрн Бёве — независимый журналист и автор. На протяжении многих лет он пишет о профсоюзах и трудовой борьбе; одновременно он активно участвует в профсоюзной образовательной работе и органайзинге.